Статья пресс-секретаря Тверской епархии иерея Максима Мищенко.

К такому, несомненно важному, событию, как принесение мощей святителя Спиридона Тримифунтского, можно подходить с разных сторон. Конечно, примечателен церковно-исторический аспект, момент текущей ситуации диалога двух православных традиций – греческой и русской. Многие вещи, скорее имеющие светскую современную природу, нас могут разделять, но не подлежит сомнению наше общее уважение и любовь к Традиции.

Безусловным проявлением этого пиетета перед церковной историей, богатой христианскими реликвиями, считается, конечно же, почитание такой святыни, как мощи святителя Спиридона Тримифунтского. Но смысл и значение данного события невозможно понять без вводных пояснений, апеллирующих к догматике, литургике, церковной истории.

Обратимся к доктринальной и церковно-исторической сторонам почитания святынь, мощей, реликвий в Православной традиции.

В мощах как видимых объектах поклонения (проскинесис, адорацио) православный христианин ощущает свидетельство Божественного присутствия. Реликвии с самых древних времен были материальным подтверждением веры. Через телесные останки святого или предметы, связанные с ним, христианская община ощущала соприсутствие с почитаемым святым, пребывала с ним в духовном общении, единении. В похвальном слове к великомученику Феодору Тирону святитель Григорий Нисский уже подробным образом описывает ту глубокую связь христианской общины и почившего святого, посредством слезного почитания его честных останков. Мощи были непосредственной отсылкой к христианскому догмату о воскресении из мертвых, они представлялись сосудом благодати Духа Святого, «семенами вечности».

Как говорил святитель Иоанн Златоуст в беседе на память святого мученика Вавилы, мощи, посредством знамений и чудотворений, подтверждают нашу веру в воскресение из мертвых. Ведь тело почившего мученика, хоть и лишено души, но в нем обитает еще большая души сила – благодать Святого Духа. Мощи, останки мученических тел считались провозвестием будущего Царства Небесного, были частицами преображенной материи, указывали на обоженное творение. Поэтому благочестивые христиане издавна стремились к тактильному контакту (прикладывание, лобзание, возложение рук) со святыней, ведь в почитаемой реликвии пребывала целительная благодать, она гарантировалась незримым присутствием святого.

Образы и мощи образовывали единый священный момент присутствия святого. Изображения святых также наделялись, как и мощи, благодатной реальностью; они мироточили, возле них происходили чудотворения. Изображения и честные останки были частью сакрального континуума, видимым соприсутствием святого, проводниками благодатных сил для христианской общины. Они были центрирующим символом византийского общества; из восточнохристианской истории мы видим огромное количество прецедентов, когда святыни участвовали при защите города, эпидемиях, военных походах. К святыням обращались «за помощью» в большинстве случаях, когда социум пребывал в пограничном состоянии военного кризиса или общественной катастрофы. Святыни были своего рода защитниками византийцев. Это было не просто духовное заступничество и ходатайство святых-покровителей, но реальная помощь и предстательство, исходя из веры в спасительные качества реликвий. Самые известные военные успехи византийцев приписывались действию реликвий Богородицы или святых мучеников. Все это в дальнейшем перешло в литургическую практику Русской Церкви и социальную жизнь Русского государства; самые известные примеры общественной роли Владимирского и Казанского образов Божьей Матери подтверждают это преемство.

Но, конечно же, главным в почитании мощей, как и изображений святых, являлся богословский постулат о глубинной связи образа и Первообраза. Знаменитое высказывание святителя Василия Великого о воздаваемой чести, которая переходит от образа к Первоообразу (О Святом Духе, гл. 18), было теологическим фундаментом будущей концепции иконопочитателей. Великому отцу-каппадокийцу вторила западная традиция в лице блаженного Иеронима Стридонского; почитание мощей мучеников, отдававших жизни за Христа, восходит к Самому Христу. Все эти аргументы в дальнейшем стали мощнейшим подкреплением догматического торжества иконопочитания. Незыблемый постулат: все реликвии, мощи, образы возводят к единому Божественному Первообразу.

Таким образом, в византийской (восточнохристианской) традиции существовала стройная концепция почитания святынь, связанная с формированием целого собрания новозаветных реликвий, хранившихся в императорских (придворных) церквях Константинополя. Создавался единый целостный образ молитвы к небесному заступнику, обращения к святому; изображение и реликвия замещали почившего подвижника, приближая его к общине, паломникам, простым верующим. Реликвия (мощи) были реальным следом, знаком святого, они определяли особенности иконографического образа. А, соответственно, изображения обогащали опыт молитвенного общения со святым, способствовали реальному переживанию чудотворной силы реликвии. Так, соприсутствие иконы и мощей в константинопольских реликвариях дало нам привычную форму благочестивого почитания христианских святынь.

Почитание святых мощей и чудотворных реликвий было естественным проявлением средневекового восточнохристианского благочестия, важнейшим компонентом религиозной культуры Византии, органичной частью сакрального литургического пространства греческого богослужения. Само протекание жизни христианского общества Византийской империи складывалось под сенью древних реликвий. Ритм жизни византийского общества был связан с происхождением святыни, спецификой общественного и личного почитания ее. Каждый христианский город имел своего небесного патрона и символическим подтверждением этого патроната были именно мощи-образ святого заступника, как вещественное доказательство Божественного покровительства. Нынешняя богатая традиция почитания святынь и чудотворных образов в Русской Церкви определяется Константинопольской литургической практикой 4 – 7 вв., когда благочестивые христианские императоры собирали по всей Эйкумене почитаемые реликвии. В столице Восточной Римской империи образовывалось собрание святынь, расположенных в храмах-реликвариях, объединявших жителей и паломников, создававших его сакральное пространство (святое место, Loca Sancta). События перенесения мощей из одного храма в другой (из города в город), праздники, посвящённые принесению и положению реликвии, создавали новую литургическую традицию.

С течением времени сам феномен почитания мощей структурируется, систематизируется, складывается цепь священных ритуалов, связанных с обретением, принесением, положением, почитанием, литургическим (календарным) прославлением святыни. Реликвии представляли собою мощную благочестивую традицию, с которой связано явление народных паломничеств, описанных в новом литературном жанре христианских проскинетариев. Эта благочестивая религиозная традиция была не просто частью христианской культуры, но впоследствии стала определять сознание и восприятие верующего христианина. Социальное пространство христианской общины в целом определялось наличием реликвий, святынь, создавалась богатая литургическая традиция ритуалов-церемоний-литаний-праздников.

Пространство крупного византийского города было сакрально и маркировалось реликвиями или местами, где располагались святыни (реликварии). Так вот, когда мы обращаемся к классическим проскинетариям (описание паломничеств к святым местам), заметна одна характерная черта; пространство города для типичного паломника делится не на улицы, площади, переулки или архитектурные особенности, но оно отмечается посредством великих святынь. Христианский город образуется как сакральное пространство и становится местом хранения реликвий. Чудотворные святыни (в святоотеческой терминологии — «вещества») превращали городское пространство в особую священную среду. Такое понимание стало общепринятым задолго до иконопочитания и соответственно доктринального оформления поклонения мощам и священным реликвиям. Уже в 4 веке, новая столица Священной Римской империи Константинополь стал наращивать свой духовный авторитет через обретение и принесение святынь. Столичный город старался символически повторить топографию новозаветной Палестины, тем самым становясь дубликатом Святой Земли, располагая в городском пространстве привезенные святыни, реликвии Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, святых апостолов. Константинополь, как масштабный реликварий, дающий возможность испытать реальный опыт Евангельских событий.

Итак, знакомый нам сейчас литургический феномен восточнохристианского почитания мощей формируется в Византии в 4 – 7 вв., когда Константинополь сосредотачивает основные христианские реликвии. Вырабатывается особенная литургическая (церемониальная) система обращения со святыней: обретение, перенесение, положение святыни, фиксация различных видений и чудотворений, связанных с реликвией, создание параллельной иконографической традиции, посвященной святыне и, в конечном итоге, богослужебное (уставное) обрамление наиважнейших событий, произошедших со святыней. Эта традиция усиливается и переформатируется в 9 в., в послеиконоборческий период, когда возрождается сфера иконографии, оформляется традиционный художественный канон. В палеологовский период (14 в.) происходит религиозно-культурный ренессанс Византии, чрезвычайно важный для Русского Православия, так как мобилизуется вокруг чудотворных образов Божьей Матери, их литургической гимнографии. Русская Церковь после падения Константинополя наследует практику освящения государственности посредством почитаемых реликвий. Более того, Российское государство именно через апелляцию к почитаемым реликвиям выражает претензии Руси на миссию защитника Православия. Реликвии осуществляют заступничество и ходатайство, охраняют последнее большое Православное государство. Как и византийские императоры, московские великие князья пытались собирать в стольном граде известные реликвии. Отсюда такая популярность в Русском Православии т. наз. «сводов», — мобильных реликвариев, ковчегов с вложенными частицами различных святынь (ковчег Дионисия Суздальского, 1383 г.). Русская Церковь канонизировала новых русских святых, создавала для их честных останков реликварии, организовывала массовые крестные ходы со святынями, вводила новые праздничные богослужения, — всё как, в византийской традиции.

Здесь возникает одна литургическая особенность русского Православия. Совершенно закономерно, что такая молодая Церковь, как Русская, не могла иметь много общехристианских священных реликвий, даже будучи самой крупной по численности Поместной Церковью. Кроме того, литургический акцент в Русском Православии меняется с реликвий на иконографию. Именно на Руси обретается большое количество чудотворных образов. Здесь взросло особо благоговейное и глубинное почитание икон, образов, изображений. Икона как реликвия, носительница благодатных чудотворных сил. Иконография на Руси была одним из литургических функциональных центров; именно в Русском Православии зафиксировано наибольшее количество чудотворных образов и списков.

В заключение стоит отметить, что принесение такой известной и почитаемой реликвии, как десница святителя Спиридона Тримифунтского, является несомненным событием в нашей церковной жизни, ведь здесь мы соприкасаемся не только с жизнью киприотского святого, но и сопричащаемся древней традиции почитания общеправославных святынь, разделяем духовные радости со вселенским Православием от поклонения общехристианской реликвии.